Наказных Екатерина Максимовна

Сначала родители плавали на судах с порта Владивостока до Одессы. Плавание занимало три года. Они брали с собой и маленького сына Константина, привязывая его к палубе, чтоб не смыло в море.

Семья мужа была очень трудолюбивой. Родители Константина Петровича – Пётр Федорович и Ксения Матвеевна, как и позже он сам с супругой Екатериной Максимовной, много работали.

 

Екатерина Максимовна в браке родила троих детей: Матрена (1923г.р.), Надежда (1928г.р.), Алексей (1929//1930г.р.) родились в селе Черниговка Доминиканского сельского совета Хингано-Архаринского района Амурской области (ныне Приморский край).  Можно предположить, что в период с 1923-1929гг. семья Наказных в городе Иман (Дальнереченск) не проживала.

 

К 1930 году они разбогатели: был свой хлеб, мед, мука, яйца, сало. Все ходили на покос. Занимались заготовкой сена и ягод. Но дело дошло до раскулачивания.

Потом пришли и начали увозить и муку, и прочие продукты, и коров, и лошадь и свиней в колхоз. В колхоз семью не принимали, считая их «враждебными элементами». Вскоре и вовсе семью Наказных вместе с другими сельчанами погрузили в товарные вагоны и повезли до станции Тында. А там репатрианты пересели на баржи и поплыли по реке Зея в небольшой лесной поселок Гулик. По дороге семья сбежала и скиталась по России с четырьмя маленькими детьми. В поселке остались свёкры Екатерины Максимовны с сыном Николаем. От горя Пётр Федорович вскоре умер. В ходе скитаний и переездов на новые места в 1929-1930 гг., боясь раскулачивания, семье пришлось сменить фамилию на Наказных. Возможно, что с этим связано и расхождение в датах рождения Надежды Наказных — 26.07.1928 года и 19.01.1928 года.  

Началась пора скитаний. Постоянно переезжали с места на место, опасаясь, что выяснится факт раскулачивания и будет очередная высылка. Семья долго жила на станции Еланская в Сибири. Муж Екатерины Максимовны работал в паровозном депо. Сначала он трудился на подсобных работах, потом попал на паровоз сначала кочегаром, затем помощником машиниста.

В декабре 1934 года Наказных приехали в Моршанск. Константин Петрович уже был машинистом. Оттуда в 1935 году его направили в депо Старого Оскола, где дали вагон для проживания и выплатили подъемные. А в феврале 1939 года семью перевели в Валуйки.

После 17 сентября 1939 года с воссоединением Восточной и Западной Белоруссии Константин Петрович был направлен в Белосток на работу. Его и еще несколько человек вызвали в НКВД и сообщили о направлении для работы в Западную Белоруссию. Он опасался вскрытия факта раскулачивания, но нужно было выполнять распоряжение. Из Белостока его направили в депо Лида на должность машиниста. Сначала он поехал один, потом приехала Екатерина Максимовна с тремя детьми – Матрёной, Надеждой и Алексеем. Позднее приехала свекровь Екатерины Максимовны. Семье выделили товарный вагон, снова выплатили подъемные. Было это в феврале-марте 1940 г.

Вскоре семье выделен был домик для проживания от исполкома гор. Лида по просьбе депо по улице Тихая, № 12. Как оказалось, до заселения в него семьи Наказных из дома выселили его хозяина, польского чиновника, арестовав и отправив в Сибирь. Его сестра пани Козловская, жившая по соседству, перед войной постоянно заходила к Екатерине Максимовне и предлагала помыть полы, постирать бельё. Муж этой женщины также был посажен в тюрьму. Но Екатерина Максимовна всегда отказывалась, говорила: «Я привыкла все делать сама». Но всегда ей что-нибудь давала: то мыла, то сахара. При встрече Козловская лебезила: «День добрый, пани. Проше, пани».

И, как всегда, Екатерине Максимовне приходилось обустраивать быт, заниматься организационными вопросами семьи.

Когда началась война, мужа Екатерины Максимовны в Лиде не было. С 1 июня 1941 года на 2 месяца его направили во Львов на учебу. Оттуда он переехал в Киев, а затем работал в Валуйках. Ездил и на линию фронта на станцию Абрамовка под Воронежем. Несколько раз его поезд бомбили.

В первый день войны, когда на город обрушилась яростная бомбежка, Екатерина Максимовна побежала в депо по поводу эвакуации и вопросу возвращения её 8-летнего сына Алексея из пионерского лагеря из-под Вильнюса в Лиду. Но ей ответили: «Не волнуйтесь, без паники. Паникеров будем расстреливать. Наши уже под Варшавой. Ваш муж уже выезжает со Львова». Через два часа после этого Екатерина Максимовна прибежала снова, но руководства уже не было. Сыну Алексею пришлось из лагеря одному несколько дней добираться домой в Лиду. Так семья оказалась в оккупации: Екатерина Максимовна, дети Матрёна (Мотя), Надежда, Алеша и свекровь Ксения Матвеевна.

Летом 1941 года, нарушая все грозные приказы немецкого командования, Екатерина Максимовна брала детей и шла к лагерю военнопленных, который был организован в замке. Они бросали через проволоку хлеб, еду, одежду. В качестве прикрытия помощи Екатерина Максимовна спрашивала: «Не видели ли вы моего мужа?»

Когда в Лиде был установлен оккупационный режим, соседка Козловская сразу привела (и позднее неоднократно приводила) в дом Наказных немцев. Немцы зашли и взяли велосипед. Соседка подсказала, что велосипеда два. А ведь другие соседи велосипед меняли на корову. Второй велосипед также забрали. А ведь другие соседи велосипед меняли на корову. Конфисковали и другие новые вещи, в том числе фотоаппарат, пиджак мужа и теплое мужское белье. А остальные вещи выкинули на улицу. В дом вселили Козловскую.

Екатерина Максимовна с детьми и престарелой свекровью переселились по соседству в баню (маленький домик) по адресу ул. Липовая, 52. Она сняла его у хозяев, которые жили километрах в трех за городом. Трое детей пани Козловской стали постоянно бить Алёшу и Надежу: «Бейте сталинскую шкуру, большевистскую морду!». Сама Козловская всегда пальцем показывала, что вот живут большевики, что отец семьи работал в депо, что он был коммунистом. А когда кто-нибудь из семьи Наказных стоял в очереди за 150 г хлеба, то она кричала: «Чего ты стоишь здесь за хлебом? Иди до Москвы. Здесь нет вашего. Ваша власть кончилась».

Женщине было тяжело одной содержать в оккупации семью. С осени вся семья ходила в деревню к крестьянам убирать урожай, зарабатывая себе на зиму картошки и капусты.

Екатерина Максимовна ходила по людям стирать белье, стирала и дома. Дети помогали: таскали воду, разводили утюг, гладили. Держала семья и огороды.

После бомбардировки аэродрома и пожаров на складах семья ходила и собирала жжёный сахар, расплавившееся мыло. Из найденных одеял детям была пошита одежда.

Чем-то пытались помочь соседки (пани Стасевич, пани Врона, пани Жолнерчик). Мотю и Надежду пристроили в ближних деревнях на заработки на лето, чтобы не пропали с голоду. Надежда работала в деревне Третьяковцы у пана Шмаро, в 7 км от города.

Знакомый семьи, сослуживец мужа Богатырёв Николай, машинист, в войну оставлял у Екатерины Максимовны дома привезённую на продажу из Гродно махорку, а потом забирал у неё деньги от покупателя.

Как жену коммуниста Екатерину Максимовну ещё неоднократно сажали в тюрьму и жестоко избивали.

Так в марте 1942 года Екатерину Максимовну по очередному доносу Козловской забрали в тюрьму. Её обвинили в связи с партизанами. Был сделан тщательный обыск, перетрясли все вещи, искали радиоприемник, листовки, керосин. Всё было конфисковано из дома, в том числе и деньги за очередную партию махорки. Уходя, забрали все съестное, соль спички, керосин, все вещи отца. Дети остались без продуктов и средств к существованию со старой бабушкой Ксенией Матвеевной. Их не забрали чудом. Бабушка достала из-под юбок бумагу и показала фашистам. Дети впервые услышала слово «спецпереселенка».

Комендант тюрьмы, поляк, поверхностно знал семью. Несколько раз детям Лев Климко (брат Александра Климко), который служил в полиции, приносили два раза детям записки из тюрьмы от Екатерины Максимовны, а ей передавал хлеб. Записки были короткие, но грустные: «Голодно. Хлеб снится».

В это время в городе были крупные расстрелы населения. Однажды Матрёна с Алёшей забежали на место очередного расстрела и искать Екатерину Максимовну, так как кто-то им сказал, что её расстреляли. Ребята переворачивали трупы, и в одном признали её. Они переворачивали труп три раза. Испугавшись, подняли крик. Но их кто-то вспугнул. Придя в себя, они одумались, что одежда непохожая на материнскую.

Ведь Екатерину Максимовну посадили в начале весны, а выпустили уже ближе к осени. В тюрьму она попала в валенках. Одежду из дома не разрешали передавать. Однажды летом в жару сидит она в тюремном дворе в валенках, а комендант подходит и говорит: «Сидишь Наказниха, греешься. Ничего, скоро выпустят». И действительно осенью выпустили с отбитыми почками опухшую от голода и побоев. Деньги за махорку ей вернули. Николай не стал забирать у семьи деньги. Чем-то надо было кормить Екатерину Максимовну, чтобы выходить.

Соседка, пани Жолнерчик, помогла сестре Моте устроиться на работу к пану в деревню Лаздуны (сейчас это территория Литвы). Там сестра в августе 1942 года познакомилась с партизанами.

 

Дом семьи стал одной из конспиративных явок для партизанских связных отрядов «Искра» и «Балтиец».

Был приобретен радиоприемник «Филипс», слушали Москву, сводки Совинформбюро, составлялись листовки. Младшим детям Алёше и Надежде поручали распространять их, как в городе Лида, так и в соседних деревнях.

 

 

QR-код и ссылка на проект «Дети Лидчины – герои Великой Отечественной войны, содержащий видеосюжет с эффектом персонификации А.К.Наказных, сына Е.М.Наказных

Осенью 1942 года и Надежду, и Алексея ранило. Им дали мину, чтобы ребята на хуторе, недалеко от Лиды, подложили её к сараю, где жили фашисты. Во дворе была собака, она залаяла, выскочил немец. Он начал стрелять. Надежду ранило в левую руку, и брата также в руку. До города еле добрались. Ко врачу нельзя было обращаться.  Екатерина Максимовна прикладывали детям на раны тряпки, намоченные самогонкой и марганцовкой.

Много информации собирала через власовцев. Они приносили Екатерина Максимовне стирать белье: «Чтобы в среду было готово, а в четверг едем на облаву на партизан». Через связного вся эта информация младшими детьми через связного передавалась в партизанский отряд.

Алексей выменивал у немецких солдат сапоги, шерстяные свитера, батарейки к фонарикам, сами фонарики на масло, сало, яйца и переправлялись в отряд для партизан. Нужны были одежда и обувь. Доставали бинты, вату, йод, медикаменты через девушек. Все переправлялось в отряд. Бывало, один человек принесет в дом, а завтра приходит другой и уносит.

Сын Екатерины Максимовны завёл дружбу с военнопленными. Вскоре их партиями стали переправлять в партизанский отряд. В марте 1943 г. в отряд собирались уйти оставшиеся пленные ребята. Путь предстоял долгий и трудный, они понимали кому-то не доведется дожить до мирных дней. 11 марта в доме Наказных собрали проводы для этих ребят: сварили ведро картошки. Ребята принесли самогонки и яиц. Было их тогда, уходящих, 15 человек.

В дом Екатерины Максимовны приходили пообщаться и власовцы, которые не знали белорусского языка. Так вот в этот раз случилась непредвиденное. Встретились эти две кампании. Власовцы обратились к Екатерине Максимовне с вопросом, по какому поводу эта компания. Она, быстро сориентировавшись, стала убеждать, что у Алёши день рождения и у одного из пленных также.

Из ушедших с помощью семьи Наказных военнопленных в основном были сформированы отряды «Искра» партизанской бригады им. Кирова, отряд «За Советскую Белоруссию» и отряд «Балтиец».

Проживал в доме семьи и сброшенный с парашютом с Большой земли разведчик. Держать его в доме было большим риском.

Спаслись в доме Екатерины Максимовны жена и дети Савченко Владимира Петровича, который служил у немцев по заданию партизан. На свой страх и риск она спрятала их маленьких детей, пока отец и мать уходили к партизанам.

С помощью припрятанной во дворе полицейской формы Владимира Петровича Алексей спас жизнь Сосновскому Роберту Юрьевичу, одному из активистов Лидского подполья, дав переодеться. Тот пришёл к Матрёне за нужными сведениями, но наткнулся на разведчицу, которая сотрудничала с оккупантами.

Однажды Мотя встречалась на базаре с одним связным и как только от него отошла, как его схватили немцы. Екатерина Максимовна, которая тоже была на базаре и все видела, прибежала домой, побелела вся и сказала домашним: «Все забрали Мотю. Сама видела, как арестовали человека, с которым Мотя разговаривала». Но на это раз все обошлось благополучно, Мотя пришла домой, тот человек под пытками ничего не выдал.

Дочерей Екатерины Максимовны Мотю и Надю арестовывали, садили в тюрьму. Не раз их хотели угнать на принудительные работы в Германию. Но всегда кто-то выручал: то справку доставали об учёбе, то устраивали на работу к оккупантам. Дочери боялись тюрьмы и возможных пыток. Наглядным примером для них была Екатерина Максимовна, которая увядала на глазах, кашляла и мочилась кровью.

Однажды Мотя встречалась на базаре с одним связным. Как только от него отошла, так его схватили немцы. Екатерина Максимовна, которая тоже была на базаре и все видела, прибежала домой, побелела вся и сказала: «Все забрали Мотю. Сама видела, как арестовали человека, с которым Мотя разговаривала». Но на это раз все обошлось благополучно. Мотя пришла домой, тот человек под пытками ничего не выдал.

Мотю арестовали 10 мая 1944 года. Она ночевала не дома, а по соседству через два дома у пани Будкевич. Точно место родные не знали. Она не говорила. Екатерина Максимовна с младшими детьми слышали, что немецкая машина доехала до мостика недалеко от их дома, остановилась, и мотор притих. Фашисты прошли мимо дома семьи и пошли туда. Они были оповещены о нахождении Моти. Если бы она была дома, то могла бы уйти, перебравшись через чердак.

Фашисты забрали ее из соседнего дома. Минут через 10 привели ее к домой. Открыла Екатерина Максимовна. Фашист осветил Надежду:

— Это кто?

— Сестра.

— Работает она?

— Она еще маленькая.

Уже схваченная, Мотя знала, что ее ожидает, но до последнего момента думала о родных. Хоть чем-то хотела помочь, оградить от опасности.

На прощанье сказала: «Ну, мама, я пошла». Это были ее последние слова.

В доме оставили засаду.

Мотю после долгих пыток расстреляли 3 июля 1944 года вместе с другими подпольщиками и партизанами.

Перед самым освобождением, боясь бомбежек, Екатерина Максимовна пошла в соседние деревни попроситься пожить, чтобы семью не убило во время боев за город. С трудом договорилась. 3-го или 4-го числа она туда уехала. На следующий день хотела пойти за детьми и свекровью, а ее не пустили в город немцы из-за комендантского часа. Издалека было ночью видно: советские самолёты летят, немцы стреляют из зениток, светят ракетами. Ночь она промаялась, а утром пришла. Дети забились под кровать и спали. А потом семья все-таки уехала в деревню в 7 от города.

8 июля 1944 года город освободили. А где-то 13-14 июля к дому подъехала тачанка с партизанами и командиры Коннов и Негрей. Они сказали Екатерине Максимовне, указывая на Надежду: «Возьмем, отправим в Минск в комсомольскую школу, будет человеком». Она ответила: «Одну уже сделали человеком. Не дам!»

Ещё один удар судьбы поджидал Надежду Максимовну. И исходил он от супруга Константина Петровича. Когда семья находилась в оккупации, он, не имея никаких известий о близких, встретил и полюбил другую женщину.

После окончания войны был издан указ о возвращении граждан на довоенные рабочие места. Отец семейства вернулся в Лиду. Однако, домой к семье он и не думал появляться. Появился только после некоторых воздействий. Оставил семью, прожив в браке с Екатериной Максимовной 23 года. В последствии финансовой помощи и какой-либо поддержки детям и семье не оказывал. Дети вынуждены были рано пойти работать.

После перезахоронения Матрёны в 1953 году семья уехала из г.Лиды в г.Уфа Башкирской СССР.

Указом Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 г. старшая дочь Екатерины Максимовны Матрёна Наказных посмертно награждена орденом Отечественной войны І ст.. Решением горисполкома № 71 от 26 апреля 1973 г. 3-й переулок Чернышевского переименован в переулок  Наказных М.К. Также её имя выбито на мемориальной доске на здании ГУО «СШ № 1 г. Лиды имени М.Г.Минкевича». Пионерская дружина этой школы носит имя Матрёны Наказных.

Непросто пришлось Екатерине Максимовне на новом месте. Потерянное в жизненных перипетиях здоровье давало о себе знать.

Но благодарные лидчане не остались в стороне от проблем матери героев.

10 марта 1966 года Лидский горком КПБ обратился с ходатайством о назначении персональной пенсии местного значения Екатерине Максимовне.

 

Ходатайство секретаря Лидского ГК КПБ Г.Фомичёва (копия) о назначении Наказных Е.М. персональной пенсии местного значения (из фондов Лидского историко-художественного музея)

По данному вопросу Уфимский ГК КПСС принял положительное решение.

Однако, менее чем через полтора года Екатерины Максимовны не стало.

Краеведческий музей выступил с ходатайством перед местными органами власти о названии улицы именем Матрёны Наказных. В 26 апреля 1973 года ряд улиц были переименованы в честь героев.

 

Письмо руководства Лидского краеведческого музея Устиновой Н.К., дочери Е.М.Наказных и сестре М.К.Наказных

Ответное письмо Устиновой (Наказных) Н.К., дочери Наказных Е.М.

Из фондов Лидского историко-художественного музея

 

 

Фотография Алексея Константиновича Наказных и Надежды Константиновны Устиновой (Наказных) на празднике 9 Мая 1982 г.

Из фондов Лидского историко-художественного музея

https://www.moypolk.ru/soldier/ustinova-nadezhda-konstantinovna

Личная страница и ссылка на неё Устиновой (Наказных) Н.К., дочери Е.М.Наказных, в проекте «Бессмертный полк»

 

http://militera.lib.ru/memo/russian/ustinova_nk/index.html

Ссылка на воспоминания о семье дочери Е.М.Наказных Н.К. Устиновой (Наказных)

 

 

 

Запрос в Министерство культуры и архивного дела Приморского края о семье Наказных

Ответы на запросы о семье Наказных

 

 

Ответ из Министерства культуры и архивного дела Приморского края, от 09.07.2026 № 35/2731