Климко Екатерина Михайловна

Мама одного из организаторов лидского подполья на железнодорожном узле г.Лиды, члена ВЛКСМ Александра Александровича Климко.

Родилась в 05.12.1894 года. В девичестве носила фамилию Козлова. Получила хорошее образование. По воспоминаниям родственников, знала отлично произведения классиков русской литературы – Пушкина и Лермонтова.

На отлично закончила в г.Лида школу кройки и шитья дамских и детских нарядов, дамского и мужского белья, а также копирования моделей представителя Парижской академии профессора К.Леванского, автора энциклопедии кройки и шитья. Получила свидетельство об окончании курсов 18 сентября 1910 года за подписью директора Э.Жуковской и учительницы В.Янковской.

Вышла замуж за Климко Александра Степановича. Он был активным членом Белорусской социалистической громады, деятельность которой была направлена на свержение самодержавия, равное избирательное право, равные права и свободы, ликвидацию частной собственности на землю. Полученные за годы членства в БСГ навыки конспирации и организации борьбы пригодились Александру Степановичу при организации подпольного движения в годы Великой Отечественной войны, о чём позднее вспоминал его сын Лев.

Александр Степанович Климко также являлся на протяжении многих лет членом окружного центра здоровья Службы здоровья Войска Польского в Лиде, которая занималась санитарным просвещением военных, популяризацией навыков здорового образа жизни.

Одним словом, муж Екатерины Михайловны занимал активную гражданскую позицию, был ответственным гражданином. Это был принципиальный идейный человек, который осознанно выберет смерть вместе с сыном.

Жила семья на Слободе в частном доме, который сохранился до нашего времени. Комнаты дома были заставлены горшками с фикусами, геранью, фуксиями.

В семье Екатерины Михайловны и Александра Степановича родилось шестеро сыновей: Леонид, Александр, Игнатий, Геннадий, Лев, Анатолий.

Сыновья учились в школах г.Лиды. Александр закончил железнодорожную школу Брест-Литовской железной дороги, о чём свидетельствует мемориальная доска на здании СШ № 10 г. Лиды. Затем поступил в Белостокское железнодорожное ремесленное училище, где получил профессию слесаря.

В начале войны с установлением оккупационного режима он вернулся в г. Лиду и устроился работать на железную дорогу. Вскоре на железнодорожном узле стала действовать подпольная организация. В неё входили коммунист Михаил Игнатов и комсомольцы Александр Климко, Леонид Холевинский, Матрёна Наказных и Мария Костромина.

Собиралась молодёжь, по воспоминаниям Льва Климко, на квартире Костроминых по ул.Польной, но иногда собирались и в квартире Климко под видом молодёжных посиделок.

По заданию партизан Леонид служил в полиции. Ведь «свои» люди нужны были и во вражеском логове. Дважды он приносил детям Е.М.Наказных, юным подпольщикам, из тюрьмы от неё записку.

Подпольщики выводили из строя паровозы. В 1942 году они сожгли построенное гитлеровцами вагонное депо и завод по изготовлению конструкций для бункеров и блиндажей, подорвали поворотный круг в депо. В феврале 1943 года Александр Климко и Леонид Холевинский взорвали бензосклад. Летом 1943 года магнитной миной, подложенной Александром Климко, был подорван восстановленный поезд. В феврале 1944 года подпольщики подорвали министерский салон-вагон Восточной железной дороги, уничтожили бронированный вагон на станции Лида, а также дом на улице 17 Сентября, в котором располагалась железнодорожная охрана.

В книге «В маленьком городе Лиде», написанной Смирновым В.В. и Ампиловым В.А. в 1962 г., написано:

«Хозяйка дома Екатерина Михайловна, маленькая, сухонькая, очень подвижная женщина, о былых днях рассказывает со спокойствием, за которым чувствуется горечь выстраданных лет, тяжкие раздумья бессонных материнских ночей. Все вытерпела, все перенесла. Вот только соседи говорят: «Ссохлась ты, Екатерина Михайловна, сжелтелась». Хлопот у Екатерины Михайловны много — да ведь она из тех женщин, что идут навстречу заботам. Полон дом ребятишек — это уже внуки. Большелобые, крепкие, рослые не по годам ребята. Да, недаром говорят: «Климки быстро растут»…

Рассказ Екатерины Михайловны: «Эту ночь, как Роберт Юрьевич (Сосновский – прим. автора) взорвал электростанцию, я помню хорошо. Тревожная была ночь. К вечеру набилось к нам много военнопленных. Я их всех знала. Они на станции работали. Одного Роберта не было. Чуяла я: что-то задумали ребята. Молчала. Привыкла ко всякому беспокойству. Конечно, болело сердце за сыновей, особенно за Шурика — самого бедового. Понимала, что дело он делает правильное, суперечить ему ни к чему.

Многое он от меня скрывал. А как от матери убережешься, от хозяйки в доме? Чего не знала, о том была догадка.

Собрала пленным поесть. Часов в десять они взяли оружие и пошли. Повел их Толя Качан, а Шурик остался. Маша прибегала и о чем-то говорила с Шуриком.

А среди ночи — я лежала, не спала — громыхнуло. Окна порозовели. Пожар! Машины забегали по улицам, сирену на станции запустили. На улице полно было народу. Смотрели, как полыхает электростанция.

На другой день прибегает Маша. Запыхалась. Вижу — лица на ней нет. Белая, и руки дрожат. Дала ей воды. Она сразу к Шурику в комнату. Достала гранату, револьвер.

— Мама, прощайте.

— Да что, — спрашиваю, — с тобой?

— Мама, я немцев потравила.

Тут и у меня ноги чуть не подкосились. Страшно стало за нее.

— Немцы к нам приехали, гестаповцы, — рассказывает, торопится. — Хотели на станции всех позабирать. До Роберта докопались. Потравила я их, порошков им насыпала.

В сенях остановилась:

— Мама, берегите Шурика.

И ушла. Долго я простояла в сенях, слушала — нет, никто не стрелял. Значит, выбралась. Потом соседи рассказывали — в госпитале у немцев был переполох. На санитарных машинах травленых гестаповцев свозили. Кислое молоко сыворотку собирали по домам — отпаивать сволочей. Не всех, говорят, спасли.

После этого Шурика и Мотю Наказных взяли на допрос. Знали, что они дружат с Машей. Били их. Все же выпустили — не могли доказать вины. В то время партизаны больших дел натворили на железной дороге. Взрывали эшелоны почти каждый день. На станции и вовсе работы остановились. Поезда неделями не ходили».

Строки из книги «В маленьком городе Лиде».

«Климко был простым и скромным парнем. Он, наверно, рассмеялся бы, если бы ему сказали, что он совершает геройские поступки. «Да ну тебя к лешему, — сказал бы Шурка. — Не ерунди». Если кто-нибудь затрагивал то, что он считал глубоко своим, личным, Шурка прибегал к нарочито грубому: «Не ерунди». Однажды Сосновский спросил у друга, есть ли у него зазноба среди лидских девушек.

— Не ерунди ты, — засмеялся Шурка. — Время военное. Давай-ка лучше споем.

И, взяв гитару, запел. Голос у него был ясный, по-юношески звонкий. Особенно любил он петь одну бесхитростную и жалостливую народную песню:

Товарищ, товарищ, болят мои раны,

Болят мои раны, болят…

Роберт и не догадывался тогда, что Шурик и Маша Костромина любят друг друга. Узнав, что Машу зовут невестой Климко, Сосновский еще похвалил его за выдумку, с помощью которой Шурику удалось обмануть шефа и раздобыть для Маши пропуск в депо. А ведь она была действительно его невестой, возлюбленной. Но не только Сосновский — многие не знали об их любви, стыдливо оберегаемой от вмешательства посторонних. Такой уж он был, Шурка, девятнадцатилетний слесарь» …

И кто знает, если бы не война, возможно, Мария стала бы супругой Александра и невесткой Екатерины Михайловны.

Воспоминания Екатерины Михайловны в книге «В маленьком городе Лиде».

«Не раз я советовала Шурику бежать в лес, но он отмахивался: мол, «еще не время». Я знала, что он собирался пойти в партизаны, но все откладывал. Так и не успел.

Ночью остановилась возле дома машина, в ней полным-полно полицейских. И немцы вокруг на мотоциклах. Я разбудила Шурика: «Беги!» Куда там! Возле каждого окна полицейские. Открыла дверь — они меня отпихнули, ворвались. Шурик вышел им навстречу.

— Климко Александр?

— Климко.

— Собирайся.

Забрали и Александра Степановича, весь дом перерыли. К счастью, Шурик все запрятал. Я выбежала за своими, заголосила. Известно, бабья доля — голосить. Шуцман меня прикладом огрел. Успела заметить — в грузовике с полицаями сидела женщина, рыжеволосая, ее я видела у нас в доме. Она приходила от партизан. Не понравилась мне — какая-то вертлявая. Подумала — значит, и ее взяли. Машина уехала. А я все лежу на земле, возле забора, и не могу встать».

«…Подняли меня соседи. Рассказывают — Мотю Наказных взяли, Толю Качана вместе с отцом, Гаврилой Павловичем.

Долго продержали наших в тюрьме. Никого на свидание не впускали. Говорят, сильно били. А потом расстреляли. Нам, матерям, конечно, ничего не сообщили. Я думала, может, в Германию угнали. Известно, сердцу только дай надежду. Как наши пришли, и партизаны заступили в город, я узнала правду. Спаслись, оказывается, три человека — их вместе с Шуриком везли на расстрел. Они и рассказали, как было дело».

«Везли их семь полицаев, а наших было двадцать четыре человека. Кто стоял в грузовике, а кто не мог стоять — лежал. Шурик шепнул Толе: «Как только начнут сгружать, я брошусь на ихнего командира, а вы бегите кто куда». Везли их по дороге на Кашары. Каждый понимал, что жизни остается немного — бежать так бежать.

Как только начали в Кашарах разгружать машину, Шурик прыгнул сверху на охранника и стал отнимать автомат. Александр Степанович кинулся на подмогу, и Толя Качан с отцом тоже. Но ничего не вышло. Полицаи сытые были, крепкие, а у наших ноги-руки перебиты.

Полицаи постреляли наших. Только трое утекли. Потом, когда комиссия у нас работала, то наших нашли в Кашарах. Врачи писали в газете, что палачи просто издевались над ранеными, стреляли в них так, чтобы потом люди не могли узнать, кого казнили. Красная Армия уже была близко, вот у полицаев поджилки и тряслись. Хотели скорее следы замыть. Не вышло. Партизаны отыскали душегубов и судили их своим судом. Поймали и провокаторшу Акуленко, которая выдала ребят. Это я ее видела в полицейском грузовике».

«Вместе с партизанами пришел в город и Роберт Юрьевич. Первым делом постучался к нам в дом. Я рассказала ему про последние минуты Шурика. Наплакалась. Да что — слезами горе не отмоешь. Демобилизовался из армии мой старшенький, Леня. Дошел с войсками до Берлина.

Генка подрастал, говорил: «Шурик хотел стать машинистом, и я на машиниста выучусь». Упорный оказался парнишка. Весь в брата. Он очень был на Шурика похож, такой же ловкий, быстрый. Тоже все по комсомольским делам бегал, пропадал по вечерам в райкоме. Вот его грамоты — за общественную работу — висят на стенке. Память. Выучился, получил паровоз. Стал машинистом. В пятьдесят третьем году стряслась беда. Горше не придумаешь. Помощник Генки рассказывал потом: котел в паровозе взорвался. Их обоих ошпарило. Генка велел помощнику выпрыгнуть, а сам стал тормозить. Поезд остановился, только Генку уже не смогли спасти».

«Долго я тогда болела. Может, и не встала бы с постели, да тут пошли внуки. За ними глаз был нужен. Как без бабки обойдешься?

«Старший внук, Сергей, тоже в машинисты готовится. Школьники меня не забывают. Бывает, полная изба набьется гостей. Шумный народ, а здесь, в доме, молчат. Спрашивают про Шурика, Леньку, Толю Качана. Я им рассказываю. Это им нужно знать».

1 июня 1964 года решением горисполкома в Лиде улица Пулемётная была переименована в улицу имени Климко Александра Александровича.

https://www.youtube.com/watch?v=IlPWDZtZwEw

В 1967 году его имя занесено в Книгу Народной Славы города.

10 мая 1965 г. — Климко награжден посмертно орденом Отечественной войны 1 степени.

Сыновья Екатерины Михайловны, которые пережили войну и послевоенное лихолетье, работали на восстановлении народного хозяйства.

Сын Анатолий работал на железной дороге, был награждён знаком «Почётному железнодорожнику». Сын Лев работал на заводе «Лидсельмаш». Леонид проживал и трудился на Урале.

Умерла Екатерина Михайловна 25.12.1969 года. Похоронена на кладбище по ул.Варшавской в г.Лида (регистрационный № 1028 сектор 2, ряд 23).

Правнуки Екатерины Михайловны трудятся в системе коммунального хозяйства, инкассации.

Шуршит листьями старый дуб у дома по ул.Карла Из личного архива семьи Климко Маркса, 26. Совсем скоро родовое гнездо семьи Климко наполнится детским смехом трёх праправнуков Екатерины Михайловны, детей правнучки Ольги.

Женщина, потерявшая на проклятой войне мужа Александра Степановича, сына Александра, не имеющая возможности поплакать на могиле сгоревшего заживо при исполнении служебных обязанностей сына Геннадия, нашла в себе силы жить дальше. Смыслом её жизни стали оставшиеся в живых сыновья, их семьи, их дети. Сила Екатерины Михайловны была в её близких, в их жизни, в памяти о них. На таких матерях держатся белорусские семьи.

Благодаря поддержке Лидского районного отделения ОО «Белорусский фонд мира» были обновлены памятные доски сначала на доме семьи, а позднее на здании СШ №10 г.Лиды по ходатайству руководства Лидского районного центра туризма и краеведения учащейся молодёжи, который с 2015 по 2021 годы находился в этом здании.

Примечателен тот факт, что занятия в объединениях по интересам в Центре в начале 2000-х гг. посещал правнук Екатерины Максимовны, внук сына Льва.

В конце 2023 года имя Александра Александровича Климко было присвоено средней школе № 10 г. Лиды, школе, где он учился.

Накануне 81-го Дня Победы было установлено место захоронения Климко Е.М.

Сотрудник и активисты Лидской районной организации Республиканского общественного объединения «Белая Русь» — члены первичных организаций Лидского ГУП ЖКХ, Лидского историко-художественного музея — провели рейд по наведению порядка на месте захоронения Екатерины Михайловны.

В преддверии 82-годовщины освобождения г. Лиды от немецко-фашистских захватчиков активисты «Белой Руси» Лидчины, к которым присоединятся активисты первички Локомотивного депо Лида, продолжат деятельность по благоустройству места захоронения. Также будут закуплены строительные материалы для изготовления надмогильного саркофага.

Планируется приобретение и установка памятного знака на месте захоронения Климко Е.М.

Продолжение будет.